На сей раз жеребец не взбрыкивал и не делал вида, что хочет разнести, а всадник не обзывал коня волчьей сытью и травяным мешком и не сулил продать, бросить, прогнать, сменять на шапку… но к лежащей на сердце грусти добавились обида и стыд.
Чего у власти волчья сыть?
Спотыкаюсь, ругаю себя волчьей сытью травяным мешком, бреду дальше, роняю телефон, поднимаю, ещё два шага – снова спотыкаюсь, бранюсь непристойно, ударяюсь об угол…